Отрывки из дневника (июнь). Встреча со свт. Лукой (Войно-Ясенецким).

20 июня.

— Можно с вами не знакомиться? Вы не ослышались. Я не буду с вами знакомиться, понятно?

— ?

— Прошу вас, не ищите моего внимания. Это некрасиво. Вы от самого вокзала интересно вздыхаете, посматриваете в мою книгу, роняете всякие вещи. Я еду сдавать экзамены, и мне надо отключиться от всего, что этому мешает.

— Мне кажется, у вас мания...

— Самообожания, да? Несбывшегося желания? Пожалуйста, да что угодно!  Смотрите в окно, там перспективы. Спасибо.

Я лёг на незастеленную скамью и повернулся к ней, мягко говоря, спиной.

Весь этот разговор мне передал Леонид К.: так он познакомился со своей будущей женой. Он ехал в Москву из родного Симферополя в 1975 году поступать в университет. В четырёхместном отсеке плацкартного вагона  вместе оказались бабушка с внучкой — которые во время этой тирады раздражённого абитуриента находились где-то у бака с кипятком — Лёня и хрупкая городская девушка. Она тоже ехала в Москву, возвращалась домой после короткого отдыха в Крыму, и тоже сдавать вступительные.

lori-0003558875 Крым

Симферополь. Долина Кизил-Коба. Крым. "Фотобанк Лори"

В приёмной комиссии Лёня посмотрел краем глаза на особу, подошедшую к столику сдавать заполненные, как и у него, бумаги, и... замер. Первым его желанием было стать невесомым и прозрачным. Он начал тихонечко отступать. Но оказалось поздно: их взгляды встретились.

Так густо, — признаётся он, — я не краснел в жизни ни до, ни после. Стою пунцовый и про себя возмущаюсь самим собой: а что, собственно, произошло-то? Ну чего я так разволновался? И ей, я вижу, тоже неловко. Но ещё раз взглянув на меня, она улыбнулась сочувственно. Как будто извиняясь, что всё время попадается мне под ноги и сбивает с пути.

И эта улыбка её во мне что-то произвела раньше, чем я осознал происшедшее, чем успел внутри себя эту ситуацию проговорить. А проговорил что-то пошлое:

— Это судьба?

Она подняла брови, сказала взглядом: «не знаю». Но промолчала. Подала свои бумаги и документы, её о чём-то спрашивали, она отвечала. Я всё это время стоял в стороне. Потом они раскланялись с преподавателем, она щёлкнула своей сумкой и пошла, не обернувшись. Я догнал её, забежал вперёд, даже не представляя, чего хочу,  и говорю антикварными словами:

— А вы меня более не удостоите взглядом?

Она в первое мгновение как будто прислушалась к моему вопросу, потом смех начал переполнять её, но она изо всех сил сдерживалась. Теперь у меня, как у неё когда-то в вагоне, нарисовался на лице вопрос. И тут она приветливо, не как я неделю назад, ответила:

— Вы не поверите, как интересно: мне дедушка часто повторяет, что жизнь — стечение совпадений. А я как раз вчера читала про картинки, помещённые в Невском альманахе, к Евгению Онегину. Вы не читали? Поищите.

Я что-то смутно припоминал. А она кивнула мне, и пошла к выходу. Я сдал документы и пулей побежал за ней. Догнал в метро, вбежал в вагон и за мной захлопнулись двери. И вот так всю жизнь её догоняю. И в учёбе, и диссертацию она раньше защитила, и в Церковь раньше меня пришла. А я дышу ей в затылок.

lori-0002940029 МГУ

Главное здание и 1-й гуманитарный корпус МГУ имени М. В. Ломоносова. "Фотобанк Лори"

— А что там у Пушкина про картинки? — спросил теперь я у Лёни, пытаясь вспомнить.

— Ой! Да там прямо не в бровь, а в глаз: стоит Пушкин с Евгением Онегиным на описываемой поэтом «картинке из Альманаха» на набережной Екатерининского канала, и оба они, герой и автор, опёрлись о гранитный парапет. И хотя Петропавловская крепость от того места далеко, но никогда нельзя забывать, где она вообще находится. По крайней мере демонстративно пренебрегать грозной крепостью, поворачиваясь к ней спиной в любой части Петербурга, пусть она и не видна сейчас, пусть за домами или шпиль её в тумане, не следует. И вот они, Александр Сергеич с Евгением — отчего и засмеялась Аня — стоят и беседуют, не удостоивая взглядом твердыню власти роковой. И вот Пушкин к крепости стал гордо задом, и сам себя предупреждает: Не плюй в колодец, милый мой.

 


23 июня.

Написал 20-го о знакомстве в Крыму. О счастливой супружеской жизни, начавшейся странно, с неприятия. Но продолжившейся так хорошо, так хорошо. Эти замечательные люди, умные, красивые и... не найдёшь никаких иных слов, кроме избитых: созданные друг для друга — Леонид К.А. и Ольга Н. — ныне здравствуют, у них внуки, они известные преподаватели, учёные.

Одно воспоминание тянет за собой подобное. Хотя бы одна деталь в том, о чём думаешь, перекликнулась с похожей в совсем другой ситуации, но первая властно привлечёт новую. Чудесный полуостров Крым, поезда, море, рождение семьи. Обыкновенная и всегда новая история. Та, что сейчас развернулась в памяти, меня всегда волновала и удивляла. Но в ней — никаких приключений. А только что-то внутреннее, радостное и важное. Впрочем, как взглянуть: чудесное в ней есть, есть. Тем более эта история лично для меня важна и волнительна, что я эту ещё одну счастливую московскую семью, овеянную Крымом, и Москвой моего детства, а их молодости, дом Алексея Андреевича А. и Ольги Григорьевны, знаю много лет, а уникальная фотография, сделанная молоденькой Олей в 1958-м году, у меня всегда перед глазами. Фото уникальное в первую очередь своей историей, но и фигурой, конечно, запечатлённой на плёнке.

Теперь по порядку. Алексей Андреевич после учёбы в институте поступил инженером на работу в Метрогипротранс. В комнате, где располагалось его рабочее место, спустя какое-то время появилась новая сотрудница, самая юная в коллективе. Молодые люди, Алексей и Ольга, обратили друг на друга внимание. Алексей Андреевич внимательно и целомудренно стал ухаживать за Олей. Они дружили, встречались, были женихом и невестой три года, при этом отношения между ними, как и положено было среди правильно воспитанных людей, всегда оставались сдержанными, чистыми.

Работая в метростроевской организации, Оля и Алексей пользовались бесплатными билетами на поезд (на одну-две, наверное, поездки в  год). Олина мама очень любила море, и уговорила дочь поехать в Крым. Им посоветовали Алушту, местечко тихое. Туда, в Крым, в июле 1958 к Оле с мамой, уже отдыхавшими в Алуште несколько дней, приехал жених. Выезжая из Москвы, выслал телеграмму.

Телеграмма А.А v2

В тот год в середине июля погода в Крыму стояла нежаркая, небо часто заволакивалось облаками, дул ветер с моря. Но для прогулок всё равно хорошо. Если стоять лицом к морю, то от Алушты направо идёт дорога к Черновским камням, несколько километров вдоль побережья. По ней часто гуляли наши москвичи. Ольга Григорьевна носила с собой фотоаппарат Смена-2.

И вот однажды случилось нечто загадочное, не понятое сразу, но оставившее след на всю жизнь: навстречу молодым людям шёл величественный старик в льняном белом одеянии, в белой шапочке, с седой бородой и в чёрных очках. Он опирался на руку худенькой невысокой женщины. У Оли сразу сработал инстинкт фотографа:

— Давай снимем, — сказала она, взявшись за аппарат.

— Что ты! Нельзя, не надо. Вот так в лицо нехорошо, — отговорил её Алесей Андреевич.

Человек прошёл мимо притихшей пары. «Я, — вспоминает Ольга Григорьевна, — была тогда ещё некрещёная. Но семья моя пострадала от сталинского режима. И глубокое уважение, даже благоговение к вере у нас хранилось. Тогда, в конце 50-х годов, нечасто можно было увидеть священнослужителей в рясах. И мы даже подумали, что это какой-то иностранец. Когда он проходил... я не могу передать, что я почувствовала: у меня мурашки пробежали по коже. Что-то невыразимо могучее и духовное исходило от его стати, от всего его облика. А шёл человек пожилой, в тёмных очках. Позже-то мы узнали, что он почти совсем ослеп к тому времени. Он поравнялся с нами, и вот уже уходит, а впереди его ждёт автомобиль. Там на снимке видно: стоит и ждёт его «Победа». А я всё-таки не удержалась, быстро настроила аппарат и щёлкнула. И самое удивительное дальше: получился отчётливый снимок.

свт. Лука Крымский v3

Посмотреть увеличенную копию фотографии

А ведь это был последний кадр в плёнке. Последние обычно выходили или чёрными, или совсем пустыми. А этот не засветился. Плёнку потом мы свернули рулончиком и не выбросили, а положили в мешочек и забыли о ней лет на тридцать пять».

Алексей Андреевич и Ольга Григорьевна поженились в 1960-м году, в апреле, на Красную горку.

Пришли девяностые годы. Алексей Андреевич, поступивший когда-то на работу простым инженером, стал Генеральным директором своей организации. И Ольга Григорьевна отдала Мосметрогипротрансу всю свою рабочую жизнь. А когда наступила свобода для души, когда начала возрождаться Церковь, вся семья сочувственно откликнулась на эти перемены в обществе. Появились книги, можно было заняться своим духовным образованием. И Ольга Григорьевна прочитала про архиепископа Симферопольского и Крымского Луку (Войно-Ясенецкого). И фотографии в книге внимательно рассмотрела. И дочери своей, с замиранием сердца, уверенно говорит:

— Катя, я видела этого человека.

Когда же в книге дочитала до того места, где сказано, что любимой дорогой для прогулок святителя был путь от Алушты к Черновским камням, сомнений не могло и остаться. Порылись в шкафу, и нашли мешочек с плёнкой, и проявили...

В 2010 супруги отметили «золотую свадьбу». Там где-то, в начале их пути, как таинственное благословение, светит им, и с годами всё теплее и дороже, встреча со святым человеком.

Архиепископ Лука причислен к лику святых. Подумать, сколько тысяч жизней спасли его руки хирурга, выдающегося и универсального хирурга, умевшего делать операции в самых невероятных условиях. А сколько десятков тысяч жизней спасли его труды учёного-медика, автора Очерков гнойной хирургии, за которые он получил высшую премию в СССР. Он, прошедший через сталинские тюрьмы и пытки конвейером (следователи сменяются — подсудимому не дают спать и есть), и ссылки, и травлю. А сколько сотен тысяч жизней спасала и спасает его проповедь Слова Божьего, его молитва, вся его цельная, могучая, святая жизнь! Такой только мимо пройдёт, и человека встречного проберёт до сердца. А что? Пойди объясни слепому душой.

 


 26 июня.

Приезжал человек к нам в храм на службу. Исповедовался. Однажды попросил меня об отдельном разговоре.

— Вы кому-нибудь расскажите о моём опыте. Семейной жизни. Я не просто разрешаю, а даже и хотел бы.

— Кому рассказать? Дело всё-таки деликатное.

— А чтобы попалось на глаза такому же, как я. Как я  был когда-то. Влюбчивому. Только имени моего не упоминайте. Я не скрыть чего-то там хочу. Просто из-за родственников жены. И моих тоже. Их трогать не нужно, ворошить. Нам иногда кажется, что то, что мы переживаем, вот в таких вот именно тонкостях и особенностях, не испытывал никто и никогда. И в общем, это так и есть, потому что меня второго нет. А с другой стороны, мы все родные, у всех сердце, и совесть у всех есть, и душевные боли. Короче, у меня сердце болит. Поэтому хочу вам рассказать подробнее, с начала.

Я с женой в какой-то период нашего совместного существования — вы может быть предполагали это, когда меня слушали на Казанскую — как-то неладно стал жить. У нас вообще брак ранний, ей было восемнадцать, мне двадцать. Любовь такая бурная — кино. Однажды под забором прокопал лаз, чтобы незаметно цветы на террасе поставить, на рассвете. У неё на даче. Ухаживал лихачески, с подвигами. Поженились. Я перевёлся на вечерний, ну и работать устроился. Дочка родилась.

Очень мечтал о богатстве, из кожи лез. Потом как-то пошёл, пошёл по карьере. Ничего, небедно стали жить. Недвижимость прикупал, вертелся, но не об этом сейчас... Дочь выросла, непослушная стала. Короче, к сороковнику дело, а мне моя семья о-го-го как в тягость. Познакомился с женщиной.

— Понятно!

— Ну да-да. Всё как всегда, и у нас ничего оригинального. Я уверял себя, что вот такая душевная, отзывчивая мне и нужна была с самого начала. Встречался с ней год, а жена, конечно, чувствовала. Дома я придирался ко всему, всё меня раздражало и в ней, и во всякой мелочи. Потом пропадал по неделям, и не звонил. И тут вдруг дочь исчезла на целых три дня. А появилась с хорошего похмелья. Говорит вызывающе: мне восемнадцать, ухожу к парню. Я ей в ответ нравоучение, а она мне матом. И козлом меня назвала блудливым. Кричит: вот скажи, скажи маме, что у тебя нет бабы! Соври, давай! А я в запале и скажи:

— Ну есть женщина, и что?

Дочь смеётся, а жена устало махнула рукой и ушла на кухню.

Потом Юля, дочка, чего-то прихватила, какие-то шмотки, и убежала. Я через час захожу к жене, а она сидит спокойно. Нет, ни сцен, ничего, молчит. Ещё через неделю я, всё обсудив с моей подругой, сообщил жене, что решил по-честному уйти, что я её больше не люблю. Спасибо тебе, Катя, за прожитые годы, но общего у нас ничего нет, даже поговорить как будто не о чем. Она меня вроде так мирно отпустила, даже собраться помогла. И тоже говорит: и тебе спасибо. Вы не поверите, мы на прощание обнялись. И я ушёл. Как будто через себя ушёл.

Прошло месяца два, а может меньше, точно не помню. Звонит Юля, дочь:

— Пап, — говорит, как ни в чём ни бывало, — знаешь, с мамой чё-то не тае. Ездит куда-то, наверно, в больницу. Похудела.

— Переживает, —отвечаю. — Время залечит, так бывает.

— Да? А мне кажется, тут серьёзно.

— Слушай, это не она тебя подослала? — я отключил телефон с досадой. Разозлился, даже хотел набрать Юльку и наговорить ей. Что как же это она на отца матом кричала, а тут ни здрасте, ни прости. Но спустя минуту остыл, и места себе не нахожу.

На следующий день поехал. Ключи от дома я сохранил, вошёл: никого нет. И всё, как прежде, даже беретка моя, которую я не забрал, на полке, где и была. И кружка моя чайная на том же месте, на столе. Она пришла, и мне показалось, что не очень удивилась, или вида не подала.

— Юля звонила, беспокоится о тебе. Чего там у тебя стряслось?

А она так безучастно, будто не о ней:

— Рак.

Я посмотрел на неё и понял, что да. И глупо спрашиваю:

— Как же это?

— Не знаю, — отвечает мне покорно, — очень вдруг заболело. Начала проверяться, и вот сейчас поставили.

— И что, операцию теперь?

Она пожала плечами:

— Говорят, попробуйте. Деньги всё-таки. Она уже большая, опухоль.

Мне всё так противно стало, тошно. В моей тогдашней жизни. Я помню, как-то растерянно прошёлся по комнатам, чего-то переложил. Потом говорю ей:

— Я сейчас.

Приехал к своей гражданской подруге, вещички собрал, написал записку коротенькую, что жена больна, и вернулся домой.

Операцию сделали через неделю. Когда я в больницу ездил, мне казалось, как я сейчас уже припоминаю, что я никуда и не уходил. Просто видел сон. Даже сейчас кажется, что не уходил. А ведь дело успел сделать, удар-то я нанёс, и какой. Потом её выписали, и  вроде надежда появилась.

С работы я нигде не задерживался, потому что колоть её надо было по часам, утром и вечером. Из-за пробок машину сменил на метро: опаздывать нельзя было. Иду к дому, это всегда без пятнадцати семь, а она в окне стоит — у нас квартира на седьмом этаже — или, если я минуты на три-четыре раньше, то нарочно замедляю шаг, а она подходит, отодвигает занавеску и смотрит, как я иду. Зима пришла, я стал её видеть ещё отчётливей: силуэт её в окне. Потом она перестала вставать. Я помню, она мне неожиданно сказала, незадолго. Я подвожу столик с инъекцией, спиртом, ну там всё, что нужно.

— Ты знаешь, я почему-то всё думаю, что ты однажды придёшь, что-нибудь узнаешь новое, и сделаешь.

— Катенька, я делаю. Всё, что нужно, мы делаем.

— Нет. Что-нибудь такое, что я поправлюсь. Конечно, глупо. Начинаю думать и сама удивляюсь, что так могу забываться. Но когда тебя жду, то всё думаю, что ты обязательно что-то сумеешь.

Через неделю, да, или... Дней через восемь она уснула, у меня на руках.

Михаил посмотрел на меня твёрдо, прямо в глаза. Я ничего лучшего не нашёл, чем спросить:

— Давно она скончалась?

— Три года было в апреле, двадцать шестого. Знаете, как вчера.

— А дочь?

— А с дочерью нас это примирило. Хотя мы и не ссорились серьёзно. Как будто оба виноваты. Она сразу присмирела, смягчилась. Но она-то что? Она ни в чём не виновата. Это совершенно ясно. Всё зажёг я. Мы отвечаем за детей, дети отвечают нам. Тут ещё недельку назад объявилась моя старая подруга, та самая.

— И что? — в моём голосе послышалась, наверное, тревога.

— Да что вы! Ничего. Я ласково её попросил больше не звонить. Два раза предавать...

 


 28 июня.

Я теперь вспоминаю, пробежав вчерашнее, другой разговор. Уже месячной, кажется, давности. Многодетный отец, верный и любящий супруг, ударял себя слегка по голове — не картинно — и искренне повторял:

— До сорока пяти дожил, балбес, и только недавно начал понимать, что вся задача, в браке, не домогаться всё время какого-то удовольствия, наслаждения, кайфа, или хоть скромного утешения, удовлетворения амбиций, хоть в детях, или, как многие рассуждают: да я уж ничего не требую, только оставьте меня в покое; нет! Вся задача: другого человека сделать счастливым!

Да... Во как! Прочитает иной скептик или насмешник такую пафосную декларацию и заметит с иронией: Боже мой! Как же он додумался до этого?

А вот если раненым сердцем, побаливающей, обнажённой, как голый нерв, совестью взглянуть на свои реакции, всплески, да даже на свои тяжелые, как топор в воздухе, молчания... Тогда? Тогда один вывод: да мы просто несчастны. Потому что все поголовно живут для себя.

Не все, не все! Счастливых много. По-настоящему счастливых. Мудро счастливых. Хорошо, когда положено хорошее начало. Когда чистое и глубокое чувство в основе будущего. Но вино в Кане Галилейской — ты же хорошее вино сберёг доселе — ясно показывает, что любовь, как доброе вино, нерастраченное до срока, в незрелости, с годами становится сильнее. Хранить вечно!

Самый красивый брак, какой мне довелось... Неужели? Прикинуть хорошенько, так все браки — самые. И не самая красивая пара, которую мне довелось венчать... А просто одно из самых необыкновенных венчаний, которое мне дал Бог совершить, было вот какое. Прошло с тех пор лет шестнадцать или семнадцать. Шло лето, 1996 или 97-й год. Точнее даже, и это очень важное уточнение, был последний разрешённый для венчания день перед началом Успенского поста. Пора — летняя, и в целом время было такое, что я целыми днями бегал по строительным и хозяйственным делам. Я служил тогда в посёлке санатория имени Герцена, мы восстанавливали Пантелеимоновский храм рядом с замком князей Щербатовых, ставшим санаторием. И ещё рядом располагался Центр реабилитации — больница, и ещё Кубинский аэродром — лётчики, асы. А я всё время отъезжал куда-то, то на рынки, то на завод, который нам помогал, то к военным, которые давали нам технику и солдат. За Минским шоссе, подальше, служили ещё десантники и танкисты. Одним словом, на приходе днём застать меня было трудно.

Храм вмч Пантелеимона res

Пантелеимоновский храм (ныне храм святого благоверного великого князя Александра Невского) в посёлке санатория имени Герцена. Фотография с сайта: sherbatovo-hram.ru

И вот приезжает в храм молодой человек. Походил, посмотрел на всех: все носятся вдохновенно, чего-то переносят, кричат. Один только терпеливо сидит на месте. Это был Костя Завиралин, художник, иконописец. Человек моментами резковатый, нелакированный, зато творчески могучий. Или вообще-то вполне обыкновенный человек, просто художник. Сидит он почти неподвижно, но не мёртво: от таких сидящих как будто ветром сквозит, невидимой энергией. Молодой человек к нему с вопросом:

— А венчаться у вас в храме можно?

— Нужно, — отвечает Костя сурово, не отрывая глаз от большой, в полтора человеческих роста, бетонной раковины, в которую он щипчиками терпеливо вкладывает кусочки мозаики (эта раковина вскоре вошла иконой Пресвятой Богородицы между окнами в алтаре, на горнее место).

— А как?

– Невеста есть?

Молодой человек растерялся:

— Естественно.

— Где? — Костя всё выкладывает разноцветные камешки и на него не смотрит.

— То есть? Ну здесь, рядом.

Тут Костя как будто проснулся, поднялся – словно раскладушка разложилась во всю длину — со своей низенькой табуреточки, повернулся к нему и оказался головы на две его выше:

— Тогда пошли в храм. Сейчас отца Павла найдём, и повенчает вас. Вы того, как его, расписаны, нет?

— Да.

— А где она?

— Кто?

— Да жена твоя, кто!

— Её здесь нет, рядом. Я приехал в принципе выяснить, можно или нельзя? Например, на выходные? Нам бы очень хотелось на выходные. У меня весной командировка была, по службе, и перед ней мы расписались, на скорую руку. Я ей железно обещал: если вернусь живой, поженимся красиво, со свадьбой, по всем правилам, с батюшкой. Она сейчас платье в Москве покупает.

Костя выслушал его с некоторым нетерпением:

— Так ты офицер?

— Так точно.

— Десантник? Давай-ка сейчас, быстрым рейдом, разыскал и привёз. Хочешь, из-под земли достань. Учти, у тебя впереди часов восемь, даже чуть меньше. Потому что сегодня последний день, когда венчать можно. Ты понял?

— Так точно. И сюда приехать до 23-х? Форма одежды — парадная, — добавил он себе вполголоса.

— Жена в свадебном платье, — Костя даже с некоторой, едва уловимой тенью ласки, взглянул на него, как на способного ученика, которому не надо повторять два раза.

А надо ещё учесть, что в те годы мы мобильными телефонами не пользовались. Это сейчас легко: Оль, Лен, ты где? Я где? Платье выбираю. А тогда? И вот наш офицер мобилизует друзей-однополчан, и они стремительно и тотально прочёсывают свадебные салоны-магазины Москвы. Майор этот, Сергей, потом рассказал, как он летел в Москву — и пробок тогда почти не было, так, чепуха, в сравнении с теперешними — и на свою молодую жену напал не какой-нибудь друг его, а он сам. Она как раз платье меряет, говорит, где убрать, что подшить. Он ей: привет, сколько стоит, дома подошьём. Не снимай, времени нет! Расплачивается, выносит её на руках к машине прямо в платье, бережно опускает на сиденье, дорогой объясняет, что у них как раз десять минут добежать до канадской границы.

А мы в церкви, часов с восьми или с девяти вечера, ждём. Только недавно, месяца три назад, сняли внутренний второй этаж — перекрытие, и церковь у нас стала высокая, красивая. Заложили дыры от швеллеров в стенах, оштукатурили, и повесили четырехъярусное паникадило. И хотя она и не расписанная тогда стояла, и иконы по стенам маленькие, и иконостаса настоящего тоже не было, но для нас, помнящих недавнюю тесноту и сумрачность — красота!

Ждём. Все устали за день. Через час я отпустил и Костю, потом и двух девушек, собиравшихся петь. Оставил одного Шурика, бывшего афганца. Он тоже весь день вкалывал, и сейчас сидел на лавочке и дремал. Рядом с ним лежал Апостол с закладкой. Отрывок из послания апостола Павла к христианам юной Церкви города Ефеса читается во время совершения Таинства Брака, на Венчании. Там о том, чтобы жена слушалась мужа, и я в Слове к молодым, после Венчания, часто уточняю: но не любого мужа, и не всё равно какая жена, а такого, который для своей жены, как Христос для Церкви. И мудрый, и заботливый, и любящий до самоотвержения. Такого слушаться — счастье. И такому мужу любить свою жену, свою половину, неотторжимую свою часть, естественно и радостно, поэтому и говорит апостол: никто никогда не имеет ненависти к своей плоти (если с головой всё в порядке), но питает и греет её, как и Господь Церковь! И вот поэтому каждый нормальный муж любит свою жену, как самого себя, а рассудительная и чуткая жена боится разрушить это нежное равновесие, этот сокровенный мир семьи (у апостола сказано коротко: да боится своего мужа).

Ждём. Время критическое: почти одиннадцать. На подшив и ушив дома ушло часа полтора, как выяснилось потом. За окнами ночь, вся церковь — паникадило, все светильники по стенам — пылает огнями; я хожу, меняю свечи. Подхожу в который раз к окну. Вот они наконец, сверкнули по деревьям лучи от фар. Сколько же их, целая армия? Даже как-то разволновался. Стою в облачении у входа в храм, как на встрече архиерея. И тут только понимаю, что Шурик мой, как пришёл в храм от дневных трудов, так и не сходил приодеться. Стоит в разбитых сапогах и в продранном ватнике, из ворота которого проглядывает тельняшка. Это его конечно роднит с десантниками, но... Шурик.

— Сбегать?

— Поздно.

Они входят. Молодые офицеры в голубых беретах, которые снимают на  пороге, в блестящих сапогах, в кителях с широкими отворотами и в ярких, как морские волны с гребнями белой пены, тельняшках. И в серебряных аксельбантах, и с боевыми орденами на груди. Это я сейчас так описываю. А на самом деле первой из всех я увидел невесту, и не платье её восхитительное, и не чудные локоны, а глаза, в которых встретилось и засияло всё. Исполнение всего, о чём мечтало сердце. В них горел свет, или светилось тепло; она подняла глаза к нашему сияющему паникадилу и тихо сказала: как красиво. Словами я затрудняюсь передать всё, что я отметил, вернее, что почувствовал в те минуты. Как хорошо, что от этого венчания не сохранилось ни видеосъёмки, ни фотографий. Посмотрел бы я, или любой другой участник того полуночного венчания глянцевый мгновенный светослепок, и убил бы в себе светлую память о том ночном дне, что теперь хранится в душе. У каждого о том дне — своя память. И при этом — наша общая.

Венчаю. Спрашиваю об их решениях, благих и непринуждённых, соединить свои жизни в одно могучее согласное течение. Вот уже венцы над ними вознеслись, парят в воздухе... Шурик читает отрывок из апостола, а в конце как закричит истошно и протяжно, от усталости, наверно: А жена да боится своего му-у-жа..! Смотрю, никто глазом не моргнул,  не улыбнулся. Ну и хорошо. Потому что царила атмосфера общего доверия всему, что здесь сейчас совершается. Верное такое чувство, что совершается нечто важнейшее в жизни, а жизнь дана, между прочим, для осмысления того, что в ней совершилось. В процессе не всегда ясно, а вот улеглось, и осознал: было счастье. И текущие переживания и страхи понимаются, спустя время,  совсем по-другому. И пожалеешь ещё — это я о себе говорю — что смотрел вроде бы даже пристально, а лучших минут своих в упор не видел.

Вводную иллюстрацию для статьи предоставил "Фотобанк Лори" 

Протоиерей Павел Карташев

Настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы и Ильинского храма деревни Чапаевка (бывшая Часовня). Посвящён в сан священника в декабре 1991 года. Кандидат филологических наук. Автор книг для детей и юношества; сборников рассказов и очерков; книг духовно-просветительского содержания. Преподаватель Коломенской Духовной семинарии.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Правкруг.рф  —  это христианский православный интернет-журнал, созданный одноименным Содружеством православных журналистов, педагогов, деятелей искусства  

Новые материалы раздела

Правкруг существует на ваши пожертвования
Ваша помощь дает нам возможность
продолжать развитие сайта.
 

АПА v5 12

ЦС banner 4

Звонница play

 socseti vk long  socseti fb long

Баннер НЧ

us vyazemy v2

LNS

-о-Бориса-Трещанского-баннер10-.jpg

баннер16

Вопрос священнику / Видеожурнал

На злобу дня

07-07-2015 Автор: Pravkrug

На злобу дня

Просмотров:1971 Рейтинг: 3.67

Как найти жениха?

10-06-2015 Автор: Pravkrug

Как найти жениха?

Просмотров:2019 Рейтинг: 4.58

Неужели уже конец? Высказывание пятнадцатилетней девочки.

30-05-2015 Автор: Pravkrug

Неужели уже конец? Высказывание пятнадцатилетней девочки.

Просмотров:2070 Рейтинг: 4.25

Скажите понятно, что такое Пасха?

10-04-2015 Автор: Pravkrug

Скажите понятно, что такое Пасха?

Просмотров:1714 Рейтинг: 4.80

Почему Иисус Христос любил Лазаря и воскресил его?

08-04-2015 Автор: Pravkrug

Почему Иисус Христос любил Лазаря и воскресил его?

Просмотров:1356 Рейтинг: 5.00

Вопрос о скорбях и нуждах

03-04-2015 Автор: Pravkrug

Вопрос о скорбях и нуждах

Просмотров:1400 Рейтинг: 5.00

В мире много зла. Что об этом думать?

30-03-2015 Автор: Pravkrug

В мире много зла. Что об этом думать?

Просмотров:1504 Рейтинг: 4.67

Почему дети уходят из церкви? Что делать родителям?

14-03-2015 Автор: Pravkrug

Почему дети уходят из церкви? Что делать родителям?

Просмотров:1405 Рейтинг: 5.00

Почему вы преподаете в семинарии? Вам денег не хватает?

11-03-2015 Автор: Pravkrug

Почему вы преподаете в семинарии? Вам денег не хватает?

Просмотров:1053 Рейтинг: 5.00

Зачем в школу возвращают сочинения?

06-03-2015 Автор: Pravkrug

Зачем в школу возвращают сочинения?

Просмотров:1061 Рейтинг: 5.00

У вас были хорошие встречи в последнее время?

04-03-2015 Автор: Pravkrug

У вас были хорошие встречи в последнее время?

Просмотров:1168 Рейтинг: 5.00

Почему от нас папа ушел?

27-02-2015 Автор: Pravkrug

Почему от нас папа ушел?

Просмотров:1650 Рейтинг: 4.60

 

Получение уведомлений о новых статьях

 

Введите Ваш E-mail адрес:

 



Подписаться на RSS рассылку

 

баннерПутеводитель по анимации

Поможет родителям, педагогам, взрослым и детям выбрать для себя в мире анимации  доброе и полезное.

Читать подробнее... 

Последние комментарии

© 2011-2017  Правкруг       E-mail:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Содружество православных журналистов, преподавателей, деятелей искусства.

   

Яндекс.Метрика