Окно – проём для света. (О Преображенской церкви села Большие Вязёмы в начале Великой Отечественной войны).

В феврале 2006 года одна моя знакомая, увидев меня у наших общих друзей, поинтересовалась, действительно ли я служу теперь в Голицыно? Я отвечал, что да, теперь там, то есть в Больших Вязёмах, что, вообще-то, почти одно и то же для храма, который стоит посередине. Она кивнула, сказав, что знает, бывала.

— В музее?

— Нет, ещё до музея, в 86-м году. После смерти папы. Меня вдруг сильно потянуло посмотреть на Голицынские дома, он о них с особенным — нет, не теплом, а с какой-то непонятной мне задумчивой серьёзностью, — вспоминал. Он там лежал.

— ?

— В эвакогоспитале, в начале 1942-го года. И вот я, похоронив его, приехала в Голицыно. На платформе спрашиваю, где здесь дворец Голицыных. Никто не знает. Одна женщина, наконец, показала дорогу. Целый час шла.

— Да что вы… От станции от силы полчаса.

— Не знаю, наверно, когда в первый раз идёшь, кажется долго. И вот с его описаниями всё совпадало: господский дом, два флигеля, и совсем рядом величественная церковь, и на ней много-много куполов с крестами.

— Семь.

— Ну да, они теперь у вас навсегда перед глазами. Он лежал во флигеле. И месяц, что он там пробыл, изменил его жизнь. Я так думаю.

Сейчас услышу, почувствовал я, нечто весьма важное и полезное. Нет, это не точные слова: что-то такое, что мне позволит увидеть место моего нынешнего служения сквозь времена, глубоко. Вот сейчас, подумал я, откроется даль, и не через книгу, которая приглажена редактором, а почти из уст свидетеля, и снова заговорят уже ушедшие люди, и их глазами я увижу нашу церковь. Я настойчиво стал просить её рассказать о её отце, и о зиме 42-го года в усадьбе. Потому что, объяснял я, непосредственные, не сухие, а простые свидетельства о храме, о Голицынских домах, о селе — всё это чрезвычайно интересно и важно для нас, для нашей местной истории. Местные истории — это то, что называется с недавних пор историей народа в лицах, или повседневной историей людей такой-то страны и такой-то эпохи. Литература и искусство ведь тоже история, да ещё какая, только раскрывающаяся изнутри, из души. Вероятно, добавил я для веса, мы вскоре начнём писать историю храма от создания до наших дней.

Но её это не слишком впечатлило. Она ответила вежливым «как замечательно!»; но как-то рассеянно и устало. Я всё же просил, и она нехотя, видимо, уже сожалея, что коснулась личной темы, продолжила свой рассказ. Но, начав вспоминать, вскоре оживилась, словно бы отложила опасение, что слова её покажутся надуманными и всё в них преувеличенным. Ничего событийного, острого она сообщать не собиралась и не могла. Но, вероятно, мой живой интерес вызвал в ней доверие. Сердцем поняла: то, что было дорого для её отца, и что в своё время стало ценным для неё, станет дорогим и близким и для меня.

— Боюсь вас разочаровать, — предупредила она, — повествовать-то (она улыбнулась: литератор всё-таки), собственно, не о чем. Ну родился папа в 1919-м. В 37-м поступил в пединститут, на исторический факультет. Зимой 39-го, просто за компанию с другом, написал заявление и ушёл добровольцем на финскую войну. Но в 40-м в институт не вернулся, а каким-то образом, видимо, согласившись на чьё-то предложение, или по приказу, уже осенью поступил в пехотное училище. Когда началась война, ушёл на фронт старшиной — почему-то не отправился в эвакуацию с товарищами, хотя имел право. Он участвовал в обороне Москвы на центральном направлении, его часть была где-то между Можайским и Киевским шоссе. В октябре 41-го его слегка контузило, но он через три дня вернулся в часть. В самом конце декабря батальон, в котором был папа, получил приказ наступать, кажется, у деревни Ситково, или Сивково, могу ошибаться. Я что-то слышала от него, но не потрудилась на карте поискать. Большим успехом, кажется, тот манёвр не закончился: потеряли многих убитыми и ранеными. Отец получил серьёзное ранение осколком выше желудка. Осколок задел пищевод и остановился. Кого смогли, доставили в Вязёмы, в усадьбу Голицыных. Там в трёх домах в конце 41-го быстро устроили госпиталь для тяжело раненых.

Амбулатория

Голицынская амбулатория

Оперировали его чуть не на Новый год, и положили выживать. Он лежал по соседству со своим комбатом. Тот бредил, звал кого-то — это всё из папиных, вы понимаете, рассказов – потом как-то утром пришёл в себя, бледный, тихий. И спрашивает санитарку: а что там, в окне-то, видать? Лес, или деревня? Там церковь, говорит она. Церковь? И он долго молчал, всё силился глаза поднять, как будто хотел увидеть её в окне, а потом вздохнул всей грудью и спокойно и внятно произнёс — а коммунист был — Господи Боже, прости меня. Закрыл глаза и умер.

Папа выздоравливал медленно, но уверенно. Организм крепкий, молодой. Ну что ему, двадцать третий год всего шёл. А вообще умирало много. И вдоль пруда, вы знаете, между дворцом и прудом, по берегу, рыли траншеи в мёрзлой земле — я не представляю, как, костры-то жечь не разрешалось? — видимо, совсем не глубокие, и хоронили. И ещё поодаль тоже хоронили, где-то на селе, на поле перед школой.

Она замолчала. Слушал уже не я один, все повернулись в нашу сторону.

— И всё? — спросил я. — Он когда из госпиталя вышел?

— В феврале, должно быть. А я не знаю. Сначала во Владимир его отправили, а в апреле снова на фронт. Ещё два ранения за войну получил, дошёл до Будапешта. В 43-м, после каких-то курсов, получил звание лейтенанта, но в 44-м был разжалован. За что? Тоже не знаю. Может, за свои особые мнения. Не любил распространяться на эту тему. Но награды имел.

— А Вязёмы? — я попытался вернуться к важному для меня. — О них он больше ничего не вспоминал?

Я был бы доволен даже и услышанным. К счастью, знакомая моя и не собиралась ставить точку:

— Очень бомбили станцию, особенно в октябре и ноябре 41-го, но в конце января и в феврале тоже сильно: через неё на Запад поезда шли с солдатами, техникой. У одной из сестёр госпиталя мать погибла в августе 41-го: стояла в очереди за керосином, немец спланировал низко и прострочил по людям. Там все и легли с бидонами. Бомбы падали густо, люди несколько часов после налётов плохо слышали. Две бомбы в октябре упали в пруд и ушли глубоко в ил. Это мне в 86-м рассказали, когда я приехала туда.

Станция Голицино

Станция Голицыно

— А однажды в конце января, только-только начала редеть тьма, очень рано, все ещё, конечно, спали, бомбы стали рваться неподалёку от усадьбы: в комнате, где находился папа, посыпались стёкла на кровати, на пол. Папа был ещё слабым, не выходил на воздух. Ему, хотя и обстрелянному, стало вдруг страшно. На тёмно-сером небе в окне слабо проступают кресты, воют самолёты, вокруг всё дрожит, и он стал неотрывно смотреть на церковь. Как будто взгляд свой к ней привязывал, словно решил крепко держаться за руку, не выпускать. А она высокая, древняя, стоит в дымке: наверно, с ночи никак не расходился туман. И виделась она какой-то серой, грозной.

— Историю, конечно, он не забывал и тогда, в окопах и в грязи: всё-таки два с половиной года отучился, и всегда читал много, и сам из семьи бывших. И вот он говорил, что когда смотрел на церковь — скорее всего, уже не в то утро, а в спокойные от бомбёжек дни — и думал, что в 1612-м здесь проходили полки поляков. Шагали к Москве, потом из Москвы. И именно здесь продвигались они, по Смоленской дороге, через эти самые места, мимо храма, и они его все видели, и даже заходили в него. И вот они, уверенные в себе, как пришли, так и ушли, но уже голодные, озверевшие, друг друга ели в Кремле. И дорогу-то назад с трудом находили. Многие рассеялись спустя год после своего вторжения по окрестным лесам. А через двести лет — вы-то это всё отлично знаете, а отец нам не то, чтобы что-то новое сообщал, но не мог не поделиться с нами своим тогдашними мыслями — сюда пришли французы, и опять накатили на Москву, но вскоре, двух месяцев не прошло, потянулись, продрогшие, в отчаянии, назад, восвояси. Так и на этот раз будет, говорил себе папа, и не может не быть. Он не произносил, вероятно, даже и про себя, каких-нибудь торжественных слов: мол, пока стоит храм, и пока кресты над отечеством, врагу не поработить нас. Вряд ли. По крайней мере, я от него ничего подобного не слышала. Но ведь и не надо иной раз формулировать — оно каким-то чувством, невысказанным, детским, утверждается в душе. Ещё он нам немного рассказывал о своих дедушке и бабушке, родителях своей мамы, а моей бабушки. Они, старички, в двадцатые годы ходили в храм на Якиманке. И он очень хорошо запомнил их, скромных и чинных, и иконы, которые они привезли в их общую комнату, и как дедушка читал вслух, но негромко, Евангелие. У дедушки в последние годы жизни не исчезало с лица выражение недоумения и печали. Они оба, старички, скончались в один год, в 29-м.

В окне

— Ещё один эпизод, — она как будто спохватилась, торопясь достать самое главное. — Думаю, это было незадолго до его выписки из госпиталя. Он вышел из того флигеля, где лежал, и пошёл к пруду. Там товарищи лежали в земле. Комбата, правда, родственникам как-то удалось перевезти в Москву. Сил ещё было не слишком много, шёл осторожно. Всюду тишина, ни души. Лёгкая вьюжка над сугробами. Ему показалось, что кто-то еле слышно звонит в колокола. Он прислонился к старому дереву, смотрит на храм, а он в тот день совсем не такой, как в утро бомбёжки. Не скорбный и потемневший, но светлый, словно улыбается на солнце, хотя солнце уже неделю не показывалось. Он несколько раз, а к старости всё чаще, припоминал, как он говорил, вязёмские кресты. Они остались в нём на всю войну, да и на всю жизнь. Крест, спросила она меня, это ведь и якорь? Символ? Ну не якорь, тут же поправилась, но всё же опора, стержень. И что замечательно, уточнила моя знакомая: он запомнил кресты именно в рамке, то есть в окне, как будто на иконе. Уверена, что не у одного его это запечатлелось в памяти, но у многих, лежавших в те дни в Вязёмах. Все после операций, ещё недавно они висели на волоске от смерти, а впереди ещё война, которая уж никак не кончится скоро, а родные далеко, и они смотрели из своих больничных окон на церковь с надеждой. А церковь иной день сияла на солнце, а в другой выглядывала из метели, или стояла с утра под дождём. Такая живая икона: всё та же, но каждый раз новая.

 

Протоиерей Павел Карташев

Настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы и Ильинского храма деревни Чапаевка (бывшая Часовня). Посвящён в сан священника в декабре 1991 года. Кандидат филологических наук. Автор книг для детей и юношества; сборников рассказов и очерков; книг духовно-просветительского содержания. Преподаватель Коломенской Духовной семинарии.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Правкруг.рф  —  это христианский православный интернет-журнал, созданный одноименным Содружеством православных журналистов, педагогов, деятелей искусства  

Новые материалы раздела

Правкруг существует на ваши пожертвования
Ваша помощь дает нам возможность
продолжать развитие сайта.
 

РБ v2

ЦС banner 4

Звонница play

 socseti vk long  socseti fb long

Баннер НЧ

us vyazemy v2

LNS

-о-Бориса-Трещанского-баннер10-.jpg

баннер16

Вопрос священнику / Видеожурнал

На злобу дня

07-07-2015 Автор: Pravkrug

На злобу дня

Просмотров:3423 Рейтинг: 3.67

Как найти жениха?

10-06-2015 Автор: Pravkrug

Как найти жениха?

Просмотров:4181 Рейтинг: 4.62

Неужели уже конец? Высказывание пятнадцатилетней девочки.

30-05-2015 Автор: Pravkrug

Неужели уже конец? Высказывание пятнадцатилетней девочки.

Просмотров:4258 Рейтинг: 4.31

Скажите понятно, что такое Пасха?

10-04-2015 Автор: Pravkrug

Скажите понятно, что такое Пасха?

Просмотров:3003 Рейтинг: 4.80

Почему Иисус Христос любил Лазаря и воскресил его?

08-04-2015 Автор: Pravkrug

Почему Иисус Христос любил Лазаря и воскресил его?

Просмотров:2812 Рейтинг: 5.00

Вопрос о скорбях и нуждах

03-04-2015 Автор: Pravkrug

Вопрос о скорбях и нуждах

Просмотров:2595 Рейтинг: 5.00

В мире много зла. Что об этом думать?

30-03-2015 Автор: Pravkrug

В мире много зла. Что об этом думать?

Просмотров:3295 Рейтинг: 4.67

Почему дети уходят из церкви? Что делать родителям?

14-03-2015 Автор: Pravkrug

Почему дети уходят из церкви? Что делать родителям?

Просмотров:2543 Рейтинг: 5.00

Почему вы преподаете в семинарии? Вам денег не хватает?

11-03-2015 Автор: Pravkrug

Почему вы преподаете в семинарии? Вам денег не хватает?

Просмотров:2141 Рейтинг: 5.00

Зачем в школу возвращают сочинения?

06-03-2015 Автор: Pravkrug

Зачем в школу возвращают сочинения?

Просмотров:2044 Рейтинг: 5.00

У вас были хорошие встречи в последнее время?

04-03-2015 Автор: Pravkrug

У вас были хорошие встречи в последнее время?

Просмотров:2245 Рейтинг: 5.00

Почему от нас папа ушел?

27-02-2015 Автор: Pravkrug

Почему от нас папа ушел?

Просмотров:2969 Рейтинг: 4.60

 

Получение уведомлений о новых статьях

 

Введите Ваш E-mail адрес:

 



Подписаться на RSS рассылку

 

баннерПутеводитель по анимации

Поможет родителям, педагогам, взрослым и детям выбрать для себя в мире анимации  доброе и полезное.

Читать подробнее... 

Последние комментарии

© 2011-2019  Правкруг       E-mail:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Содружество православных журналистов, преподавателей, деятелей искусства.

   

Яндекс.Метрика