Христос или истина. Какое знание доступно христианину.

Бог, Единый во Святой Троице, призывает к единству всех, услышавших Его слова и с сочувствием отозвавшихся на них. Дела Божии, предпринимаемые ради нашего спасения, то есть единения с Ним, могут быть увидены и поняты людьми как последовательное устранение преград на пути к цели.

Любящий и провидящий Бог соединяет и тогда, когда, как кажется, разделяет. В Вавилонском смешении языков Он разделил народы, объединившиеся ради самоубийственной цели. Разделил, чтобы собрание самовлюблённых, а значит глухих друг ко другу индивидуальностей, не привело бы всё их сообщество к скорой коллективной гибели. Отделил их от смерти, чтобы подарить им, рассеянным по всей земле, жизнь как возможность.

Единство, даруемое от Отца Сыном в Духе Святом, способствует раскрытию в личности человека таких сил и возможностей, о существовании которых человек и не мог подозревать, пока не коснулась его души благодать Божия. До встречи с Живым Богом, в индивидуальной предыстории безверия, все стороны личности действуют автономно и иногда весьма дерзко, на самом же деле слабо и ограниченно, так как не восполняют запаса своей изначальной энергии. Условием же восполнения является единство внутренней жизни. Дух Святой, в ответ на устремление к Богу духа человеческого, мирит ум с сердцем, а волю, крепнущую под воздействием благодати, приводит в согласие с названными двумя и с плотью, которая становится, в этой возникающей гармонии и взаимной поддержке, поборницей всех выражений личности в борьбе с разрушающими человека страстями.

Грех, как симптом внутреннего разлада и признак удаления от Бога, слабеет с осознанием человеком своего заблуждения. Подобно тому как тьма теряет свою химерическую силу от приближения к свету. Четыре человека принесли расслабленного товарища ко Христу, в Котором увидели силу необыкновенную, потянулись к Нему, как к источнику света. И услышали от Него и они сами, и их расслабленный, и сидевшие в капернаумском доме книжники, что больному прощаются грехи ради веры сострадавших. Книжники тут же про себя зароптали, внутренне возмутились: «Что Он так богохульствует?» (Мк. 2, 7). То есть: что же это Он возлагает на Себя прерогативы божественные!

Конечно, действие «от имени» или отождествление себя с высшей силой может быть воспринято обыкновенным земным существом, придающим реальный вес только материальным вещам, как высказывание безрассудное и эфемерное, отсылающее в непроверяемую область. Или кощунственное, если слушающий не отвергает существования духовного мира. Но даже если принимать действительность невидимого, то разве мыслимо, при всех допущениях, чтобы неизреченное стало внятным, а безграничное обозримым? В представлении «книжного» ума, пребывающего в разладе с сердцем — немыслимо. Потому что разделение внутреннее предопределяет соответствующее мировоззрение и передаёт, словно на экран, свою дробность наблюдаемому миру: есть, по мнению законников, Царство Небесное, и есть царство земное, и если они как-то взаимодействуют, то, будучи статичными, — в представлении стремящихся подчинять, а не слушаться — только по принятым неизменным правилам.

Но ведь живым можно назвать только целое, свободное и способное к изменениям, а не фрагменты. Богу не поставишь пределов. И рассуждение книжников о том, что кроме Бога никто не может прощать грехи, исходит, судя по их поведению, из невысказанной мечты и утверждённого среди них закона о невмешательстве Бога в Им же Самим регламентированную жизнь. Самому бытию Божию поставлен предел: пусть оно будет бытием Высшего Принципа, Первоначалом, Кем угодно, но только не свободной Личностью. Только не Тем, Кто продолжал бы активно и заинтересованно заботиться о жизни…

Но когда человек не желает и противится такой заботе, то это значит, что он решительно хочет жить по своей воле, и что он уже потерял или не познал веры; что он не понимает, каков есть Бог.

А ещё своенравное и разрушительное желание ставить Богу пределы поддерживается чувством, которое многих людей, и гордых, и боязливых, и нечистых, но даже и мужественных, не обманывало: если Бог, Который есть «начало и конец» (Откр. 1, 8), здесь и сейчас предстанет предо мною, то жизнь рискует утратить протяжённость и длительность! «Мир тебе, — сказал Господь Гедеону, увидевшему Ангела Господня лицом к лицу, – не бойся, не умрёшь» (Суд. 6, 23). Просто может начаться нечто совершенно новое, а если чему и суждено умереть, то всего лишь прошлому.

Но потустороннее приобрело эквиваленты в мире видимом, потому что «приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4, 17). И уже лёгкости нет в высоких и будто непроверяемых словах о прощении грехов расслабленному человеку, ибо безответное и безответственное наконец получает ответ, возвышенное и воздушное подтверждается «весом» факта. Как это и почему? Потому что богохульство могло бы иметь место лишь в том случае, если бы события остановились на декларациях и поучениях. Но несчастному, принесённому четырьмя друзьями с его собственного согласия, Христос прощает грехи и, опровергая нависшее над Ним обвинение в легкомыслии и кощунстве, стараясь о том, чтобы книжники «знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — говорит расслабленному: /…/ встань, возьми постель твою и иди в дом твой. И он тотчас встал…» (Мк. 2, 10-12).

Исцеление расслабленного

Исцеление расслабленного. Юлиус Шнорр фон Карольсфельд (Schnorr von Carolsfeld). XIX в.

Христос призывает к некоему существенному единству тех людей, которые открыты Ему, и поэтому совершаемое Им могут понять. Это те, которым Господь вложил «закон… во внутренность их и на сердцах их» (Иер. 31, 33) написал его. Невидимая причина, то есть грех по причине внутренних слепоты и глухоты, заработанных непобеждёнными страстями; и тяжкое следствие греха в виде болезни – и то, и другое видит Бог и знает, как всем этим сейчас и здесь следует мудро распорядиться. Итак, если объективно трудное — поднять с постели неподъёмного — моментально подчиняется Его слову, то тогда и всё прочее, простирающееся в недоведомую даль — устранить преграду между Творцом и творением — также подвластно Ему. И эту даль уже начинают различать, верою познавать (Евр. 11, 3) Его слушатели. Но не все, а лишь решившие обратить к Нему духовные слух и зрение.

По насыщении пяти тысяч пятью ячменными хлебами и двумя рыбками Христос, расставшись вечером с учениками, отплывшими в Капернаум, спустя время Сам пошёл прямо по воде в том же направлении. «Дул сильный ветер, и море волновалось» (Ин. 6, 18). Ученики успели далеко отплыть от берега, километров на пять, и Христос, идя по морю, постепенно догонял их, всё более приближаясь к лодке. Ученики чьё-то приближение заметили и, естественно, испугались. Но услышав, что это Он, их Учитель, и велит им не бояться, «хотели принять Его в лодку; и тотчас лодка пристала к берегу, куда плыли» (Ин. 6, 21).

Хождение по водам

Хождение по водам. Юлиус фон Клевер. XIX в.

Вот ещё одно указание на то, что во Христе всё, находящееся на расстоянии, соединяется. Когда Он пребывает с учениками, тогда, где бы они ни оказались в пространстве и во времени, они уже у цели, уже достигли конца пути. Иными словами: начало, прохождение и конец находятся целиком перед ними. Или же с ними, вокруг них и даже, духовно, в них. Фоме, говорившему, что он не знает пути, по которому собирается пойти его Учитель, Христос отвечает: «Я есть путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6). В Жизнь вечную Путь открыт тому, кто облечён в Истину. Филиппу, пожелавшему увидеть Отца, сказал: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? видевший Меня видел Отца» (Ин. 14, 9).

Это откровение Отца в Сыне Духом является самым радостным и ценным приобретением учеников. Но ученики, как Христовы, так и последующих эпох и народов этого постичь сразу не могут. Обращаясь к будущим Своим посланникам, апостолам, Христос говорит: «Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10, 20). Кому Сын хочет, тому именно — то есть тому имени, что написано на небесах — открывает, сообщает знание Отца: «Кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Лк. 10, 22). «Знает» передано глаголом «гиноске», корень которого сближает его со словами от корня «ген». Этот корень лежит в основе или родствен словам «генос», «гигномай» — что в переводе означает «род», «рождаться». Знание Отца, даруемое Сыном, роднит получившего дар с Отцом, приобщает человека через Сына Человеческого Небесному Отцу в Святом Духе, то есть делает его причастником полноты Божественной жизни.

Но следует отметить — для лучшего понимания содержащегося в Евангелии смысла — что в греческом языке существует и другой глагол, «ойда» (форма прошедшего времени), первое значение которого — видеть, а второе — знать. Он — однокоренной нашим «ведать, видеть». В употреблении «ойда» акцент делается не на внутреннем родстве и единстве, а на впечатлении, полученном внешним путём — от зрения ли, или слуха, и пришедшего в движение воображения.

Христос, благовествуя и насыщая, исцеляя и возвращая к жизни, старается сплотить Своих учеников — «да будут совершены во едино» (Ин. 17, 23). Но Он одновременно трудится и над каждым; заботится о том, чтобы в самом ученике его потребности, воля и ум были бы устремлены к единственно важному, так как «одно только нужно» — «едино же есть на потребу» (Лк. 10, 42) — и это «одно»: благая часть сосредоточенности на Нём и общения с Ним среди мирской суеты и многопопечительности, в сгущённом воздухе вражды и страхов. Этот трудный путь ведёт в Иерусалим, на Голгофу, и об этом задолго до свершившегося на лобном месте говорили пророки: «Но Бог, Царь наш, прежде веков уготовил спасение нам посреди земли» (Пс. 73, 12). В сознании апостола Павла все пути и замыслы, все мудрые слова и поиски людьми истины, все культурные проекты и смелые начинания сошлись в том средоточии жизни, что побеждает всякую разлуку: «И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости,ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого… И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы…» (1 Кор. 2, 1-4).

Крестом для апостола «мир распят», и он «для мира» (Галл. 6, 14). В нём, в Кресте Христовом — непостижимое для мира разрешение всех недоумений.

Действительное, трудное продвижение по узкому пути, который ведёт к Богу, делает ещё идущего — уже пребывающим, достигшим. «Настави нас на путь Твой, — произносит иерей слова молитвы в начале вечерни, стоя пред Царскими вратами, — еже ходити во истине Твоей». Ходить, находиться, быть в истине означает, разумеется, приобщение истине. Познание чего-либо или кого-либо, в библейском понимании, есть обладание познаваемым, но ещё глубже — существенное единение лица и открывающейся реальности. Элемент «хождения», деятельного участия указывает на перспективу всё большего «приобщения»; просьба о наставлении говорит о доверии: избранный Наставник восполнит всё недостающее. «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, — пишет апостол Павел коринфянам, — тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13, 12).

Уяснение причин явления служит лучшему пониманию текущего момента и того, как наблюдаемое станет развиваться: то есть пониманию целого. Вопрос об истинном знании в христианстве требует внимательного взгляда на начало творения. В сотворении мира, как говорят святые отцы, основывая свои утверждения на Священном Писании, действовала Святая Троица в согласии Трёх Своих Лиц, причём в согласном и взаимодополняющем единстве Лиц от самого таинственного, невидимого истока бытия. В созидательном общении Лиц Святой Троицы заключён высокий и непостижимый для человека смысл, который в существе своём останется тайной, но который благодатным проявлением своим просвещает ищущих спасения. «Общение же Духа с Отцом и Сыном, — пишет святитель Василий Великий, — можешь познать и из того, что первоначально создано». Первоначально же созданы чистые, духовные и премирные силы. «В творении же их представляй первоначальную причину сотворённого — Отца, и причину созидательную — Сына, и причину совершительную — Духа…/…/ Ибо одно Начало существ, созидающее через Сына и совершающее в Духе» (Святитель Василий Великий. Творения. Том I. О Святом Духе. М., 2012, сс. 127-128).

Иоанн Мейендорф

Протоиерей Иоанн Мейендорф

«Поэтому, — пишет протопресвитер Иоанн Мейендорф в книге «Византийское богословие», излагая мысли святых отцов об участии Святого Духа в творении мира, — «совершенствующая» деятельность Духа не принадлежит к категории «чудес», но образует составляющую изначального и естественного замысла Божиего. Он принимает, вдохновляет и оживляет всё то, что всё ещё в основах своих хорошо и прекрасно, несмотря на Грехопадение, и сохраняет в творении первые плоды эсхатологического преображения. В этом смысле Дух Святой есть само содержание Царствия Божия» (Иоанн Мейендорф (протоиерей). Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы. Мн., 2001, с. 242). Последнее суждение выдающегося патролога и историка богословия имеет важное значение и для уяснения интересующего нас вопроса.

Климент Александрийский в «Строматах», в Четвёртой книге, в главе «Истинный гностик творит благо только ради него самого», пишет: «Гностику свойственны рассудительность и дальновидность. Он не ограничивается воздержанием от зла (ибо это лишь первая ступень к совершенству) и добру предан не из страха. /…/ И не ради обещанной награды добродетелен гностик. /…/ Не в обычае истинного гностика стремиться к познанию Бога ради какой-либо выгоды или просить, чтобы что-то произошло, а чего-то, напротив, не случилось. Ему не нужно иной цели созерцательной жизни, кроме самого созерцания. Смею утверждать, что человек должен стремиться к познанию Бога не из желания спастись, но ради Божественной красоты и величия, святости и превосходства самого этого знания. /…/ И если бы гностику был предложен выбор между познанием Бога и вечным спасением, и если бы они различались между собой (хотя, в действительности, неотделимы друг от друга), то ни мгновения не колеблясь, мудрец выбрал бы богопознание, полагая, что обладание верой, которая через любовь восходит к гносису, заслуживает того, чтобы к ней стремиться как таковой» (Климент Александрийский. Строматы. Книги IV – VII. Книга 4. Глава XXII, 135-136. Спб., 2014, сс. 71-72).

Познание Бога соединяет познающего со всем, что создано для продолжения жизни, а не для её разрушения; оно вводит любящего Истину в обладание всем добрым, открывает ему вместе с главным и прочие полезные знания, ставит его на путь спасения. Климент Александрийский в приведённом фрагменте пользуется глаголом, содержащим, как указывалось выше, смысловой оттенок родства, приобщения — «гигноско»: «… тин гносин тон Феон и тин сотириан эонион».

Интуиция издревле подсказывала людям, что помимо суетного знания, которое никогда не насыщает и не делает человека непоколебимо счастливым, есть иное — не экспансивное, но собранное, немногословное и главное, приобретение которого весомее всей мировой информации. «Составлять много книг — конца не будет» (Еккл. 12, 12), — пишет Екклесиаст. И он же: «Во множестве слов, — много суеты; но ты бойся Бога» (Еккл. 5, 6). Потому что, как говорит пророк Давид: «Начало премудрости — страх пред Господом; всем, кто живёт в ней, разум светлый дарован» (Пс. 110, 10).

Может быть и категорично — как заявили бы люди, разделяющие устоявшееся мнение считать Тертуллиана ригористом (кем он, по правде говоря, и является), — но при этом вполне продуманно и взвешенно Тертуллиан утверждает в трактате «Об отводе возражений еретиков»: «Начитанность же состоит в любопытстве и обладает одной лишь славой — за рвение и опытность. Пусть любопытство уступит вере, пусть слава уступит спасению. /…/ Не знать ничего против Правила веры — это знать всё». (Тертуллиан. Об отводе возражений еретиков. Глава 14.).

Взвешенной тертуллиановская фраза, ставшая крылатой, предстаёт благодаря слову «против», использованному вместо какого-нибудь другого, например, вместо «кроме». Так и в оригинале: «Adversusregulamnihilscireomniascireest» (Tertullian. Depraescriptionehaereticorum, 14). Мысль ясна: допустимо или позволительно знать многое, но не всё полезно знать (Ср. 1 Кор. 6, 12). А уж то, что открыто противоречит вере, говорит Тертуллиан своим трактатом, то должно быть без словопрения решительно отвергнуто.

«Афиняне же все и живущие у них иностранцы…» — так начинается памятная характеристика, данная апостолом и евангелистом Лукой в «Деяниях святых апостолов» (Деян. 17, 21) определённому типу людей. Неизменному типу праздных и любопытных людей — любителей новостей. Хрестоматийную характеристику можно уточнить и дополнить, и из актуальных наблюдений за нами, за самими собой, населяющими землю в ХХI веке, и из произведений святителей Григория Богослова, или Григория Паламы.

Речь идёт о людях, старающихся узнавать как можно больше всего и при этом самого разнообразного, стремящихся быть в курсе всех последних горячих событий, считающих эрудицию одной из высших добродетелей. Увы, ненасытному потребителю информации и мысль не придёт всецело и практически отвечать за вверенный ему участок жизни, то есть, по глубокому и образному слову Священного Писания — обладать землёю, владычествовать над творением, возделывать и хранить его по данной Богом заповеди. То есть собирать реальные, а не виртуальные плоды своей деятельности. Зевака-пустослов подчинил себя миру; умственная деятельность его бездумно отражает действительность или технично манипулирует элементами отражения, и поэтому лишена возможности содействовать его собственному духовному росту. Это — вечный зритель, неусыпный слушатель, полуграмотный интернет-комментатор. Именно в среде таких любителей прений рождаются, к примеру, образы и теории бесконечного возвращения бытия к своему началу, размеренной цикличности, слияния личности с безличной вселенной.

Agios Gregorios Palamas

Святитель Григорий Палама

Согласно святителю Григорию Паламе, причина популярности всеядного познания, неспособности мужественно выбирать нужное и отвергать бесполезное: всё то, что убивает время жизни — в гордыне. Он постоянно ссылается — в частности, в своём знаменитом трактате «Триады в защиту священно-безмолвствующих» (среди прочих ссылок: I, 1, 2) — на апостола Павла, который однажды объяснил коринфянам, какое знание достойно того, чтобы называться таковым: «Мы все имеем знание. Но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего ещё не знает так, как должно знать; но кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8, 1-3). У свт. Григория в «Триадах» вместо «назидает» поставлено характерное «созидает». Мысли Фессалонитского святителя об истинном знании, которое не вредит человеку, отвлекая его от труда над своей душой, и которое наполняет смыслом его жизнь, приобщая его бессмертию через познание Бога — всецело вписываются в традицию православного рассуждения о познании, сложившуюся к началу XIV века.

В «Триадах» он, в 1-й части книги, в конце 6-й главы, подтверждает свои наблюдения авторитетным мнением своих великих предшественников, предлагая перед этим читателю — в начале и середине главы — собственные аргументы против тех учёных естествоиспытателей и «внешних» философов, что упорно не желают замечать света вечного, но кропотливо исследуют временное и бренное, «сидя перед чадным светильником». «Неужели им, — пишет святитель Григорий, — никогда не приходило на ум, что, устремившись к древу знания и вкусив от него, /…/ мы уступили лукавому советчику, /…/ прельстившему нас красотой познания добра и зла. Видно, он и сегодня тем, кто не хочет под водительством отцов возделывать и хранить своё сердце, сулит точное знание многоподвижных и уравновешенных небесных сфер с их свойствами — знание добра и зла». Но, как замечает святитель, добро ведь заключается «не в самой по себе природе этого знания, а в человеческих намерениях, вместе с которыми и знание склоняется в любую сторону».

«Аналогии, фигуры, количества, непостоянные отстояния и схождения планет…» (Триады I, 1, 5).   «Занятия эти хороши для упражнения остроты душевного ока, но упорствовать в них до старости дурно. Хорошо если, в меру поупражнявшись, человек направляет старания на величайшие и непреходящие предметы; тогда даже за пренебрежение к словесным занятиям и наукам ему бывает немалое воздаяние от Бога. Второй богослов /святитель Григорий Богослов — ПК/ говорит поэтому об Афанасии Великом, что от внешних словесных наук ему была лишь та выгода, что он понял, «чего не стоит понимать», а сам этот богослов, как он говорит, вкусил от них только для того, чтобы презреть их, и чтобы иметь чему предпочесть Христа» (Святитель Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолствующих. М., 2014. I, 1, 6. с. 12-14).

Афанасий Великий

Святитель Афанасий Великий

Святителю Афанасию Великому святитель Григорий Богослов посвящает Похвальное слов (21-е), в котором пишет, что мудрость и сила Александрийского архипастыря складывалась из трёх источников: из досконального изучения Божественных правил и уроков, в частности Слова Божия; из исследования «наук общеупотребительных, с тем только, чтобы и в этом не казаться совершенно неопытным и не знающим того, что почитал достойным презрения»; и из неослабных трудов над собственной душой, которые обогащали святителя «светлостью жизни» (Свт. Григорий Богослов. Творения. Том 1. М., 2010. Слово 21, 6; с. 262)

Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов

Само желание предпочитать Христа чему-то иному свидетельствует о том, что в сознании пожелавших того людей возникли ценности, как минимум, сопоставимые. Мир считал и считает выбор только Христа, в Котором для верующего человека, сердцем знающего Своего Бога, заключено всё — узостью. Потому что Христос для многих людей, настроенных даже вовсе не враждебно к христианству — одно из явлений человеческой истории и культуры. Для носителей подобного светского мировоззрения жизнь наличная, теоретически и на практике познаваемая, больше Бога. Бог занимает в секулярном сознании своё, отведённое Ему место. Пусть даже самое почётное. Но всё же: одно среди иных. А сердце и ум христианина не могут принять, восстают против такой картины мира.    

Не одним лишь историкам русской культуры, но многим образованным русским христианам известен знаменитый Символ веры Достоевского, изложенный в его письме Н. Д. Фонвизиной, жене декабриста. Письмо писатель отправил из Омска, в начале февраля 1854 года. Пространный фрагмент из него позволяет лучше понять ключевые фразы:

«Не знаю, — пишет Достоевский своей благодетельнице и утешительнице во время томительных каторжных лет, вернувшейся после ссылки из Сибири в старую Россию, — но по Вашему письму я угадываю, что Вы с грустию нашли опять родину. Я понимаю это; я несколько раз думал, что если вернусь когда-нибудь на родину, то встречу в моих впечатлениях более страдания, чем отрады. Я не жил Вашею жизнию и не знаю многого в ней, как и всякий человек в жизни другого, но человеческое чувство в нас всеобще, и, кажется, при возврате на родину всякому изгнаннику приходится переживать вновь, в сознании и воспоминании, всё свое прошедшее горе. Это похоже на весы, на которых свесишь и узнаешь точно настоящий вес всего того, что выстрадал, перенес, потерял и что у нас отняли добрые люди. Но дай Вам Бог еще долгих дней! Я слышал от многих, что Вы очень религиозны, Н<аталия> Д<митриевна>. Не потому, что Вы религиозны, но потому, что сам пережил и прочувствовал это, скажу Вам, что в такие минуты жаждешь, как «трава иссохшая»—, веры, и находишь ее, собственно, потому, что в несчастье яснеет истина. Я скажу Вам про себя, что я — дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил в себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпа<ти>чнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, идействительнобыло бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной.

Но об этом лучше перестать говорить. Впрочем, не знаю, почему некоторые предметы разговора совершенно изгнаны из употребления в обществе, а если и заговорят как-нибудь, то других как будто коробит?» (Достоевский Ф. М. ПСС., Т. 20, кн. 1. Л., 1985. с. 176).

Климент Александрийский, святители Григорий Богослов и Григорий Палама, и наш русский Фёдор Достоевский в разные времена и в разных обстоятельствах исповедают одну ясную и простую для них истину: вне Бога всё превращается в «обессмысленную мудрость» (выражение из Триад свт. Григория Паламы). Бог придаёт всему смысл не только потому, что Он — всему Создатель, Высшее Сознание и несравненное Могущество, продумавшее и осуществившее процессы и программы жизни от самого начала, но и потому — и это самое существенное — что участие в Его жизни, хождение перед Ним в Его свете есть жизнь в любви. Если что-либо постигается и совершается не ради самоотдачи, жертвенности, то это, пусть и в отдалённом, пока ещё не видимом результате — напрасная трата времени. Если же напрасная, то, значит, и пагубная. Путь самоистребления.

Все приведённые выше мысли христиан, которым удавалось находить подобающие слова для рассказа миру о своём уповании — все говорят о том, что в таинственной глубине своей жизни каждый из них встретился со Христом. И в Нём увидел весь мир, все времена и пространства, и все живые существа собранными воедино, и пребывающими в красоте и гармонии, и в непрестанном движении служения друг друга. Такое переживание не могло не вызвать у них спасительного ответного слова, произнесённого, вслед за изрекшим его Иисусом Христом, теперь уже как своё собственное: «одно только нужно». И это «единое на потребу», в сокровенном своём содержании миру непонятное (кажущееся странным и ограниченным, или враждебным всеядной и всё позволяющей себе культуре), есть как раз то, что одно лишь «не отнимется» (Лк. 10, 42).

Для вводной иллюстрации используется картина Заноги Владимира Ивановича "Христос и Пилат". 2000 г.

 

Протоиерей Павел Карташев

Настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы и Ильинского храма деревни Чапаевка (бывшая Часовня). Посвящён в сан священника в декабре 1991 года. Кандидат филологических наук. Автор книг для детей и юношества; сборников рассказов и очерков; книг духовно-просветительского содержания. Преподаватель Коломенской Духовной семинарии.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Правкруг.рф  —  это христианский православный интернет-журнал, созданный одноименным Содружеством православных журналистов, педагогов, деятелей искусства  

Новые материалы раздела

Присутствие родителей при крещении младенца

Автор: Протоиерей Павел Карташев

Присутствие родителей при крещении младенца

Ответ на вопрос читателя сайта "Правкруг"

Просмотров:4380 Рейтинг: 1.50

Правкруг существует на ваши пожертвования
Ваша помощь дает нам возможность
продолжать развитие сайта.
 

ЦС banner 4

Звонница play

 socseti vk long  socseti fb long

Баннер НЧ

us vyazemy v2

LNS

-о-Бориса-Трещанского-баннер10-.jpg

баннер16

Вопрос священнику / Видеожурнал

На злобу дня

07-07-2015 Автор: Pravkrug

На злобу дня

Просмотров:1860 Рейтинг: 3.67

Как найти жениха?

10-06-2015 Автор: Pravkrug

Как найти жениха?

Просмотров:1842 Рейтинг: 4.58

Неужели уже конец? Высказывание пятнадцатилетней девочки.

30-05-2015 Автор: Pravkrug

Неужели уже конец? Высказывание пятнадцатилетней девочки.

Просмотров:1877 Рейтинг: 4.25

Скажите понятно, что такое Пасха?

10-04-2015 Автор: Pravkrug

Скажите понятно, что такое Пасха?

Просмотров:1599 Рейтинг: 4.80

Почему Иисус Христос любил Лазаря и воскресил его?

08-04-2015 Автор: Pravkrug

Почему Иисус Христос любил Лазаря и воскресил его?

Просмотров:1273 Рейтинг: 5.00

Вопрос о скорбях и нуждах

03-04-2015 Автор: Pravkrug

Вопрос о скорбях и нуждах

Просмотров:1315 Рейтинг: 5.00

В мире много зла. Что об этом думать?

30-03-2015 Автор: Pravkrug

В мире много зла. Что об этом думать?

Просмотров:1405 Рейтинг: 4.67

Почему дети уходят из церкви? Что делать родителям?

14-03-2015 Автор: Pravkrug

Почему дети уходят из церкви? Что делать родителям?

Просмотров:1311 Рейтинг: 5.00

Почему вы преподаете в семинарии? Вам денег не хватает?

11-03-2015 Автор: Pravkrug

Почему вы преподаете в семинарии? Вам денег не хватает?

Просмотров:971 Рейтинг: 5.00

Зачем в школу возвращают сочинения?

06-03-2015 Автор: Pravkrug

Зачем в школу возвращают сочинения?

Просмотров:994 Рейтинг: 5.00

У вас были хорошие встречи в последнее время?

04-03-2015 Автор: Pravkrug

У вас были хорошие встречи в последнее время?

Просмотров:1096 Рейтинг: 5.00

Почему от нас папа ушел?

27-02-2015 Автор: Pravkrug

Почему от нас папа ушел?

Просмотров:1568 Рейтинг: 4.60

 

Получение уведомлений о новых статьях

 

Введите Ваш E-mail адрес:

 



Подписаться на RSS рассылку

 

баннерПутеводитель по анимации

Поможет родителям, педагогам, взрослым и детям выбрать для себя в мире анимации  доброе и полезное.

Читать подробнее... 

Последние комментарии

© 2011-2017  Правкруг       E-mail:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Содружество православных журналистов, преподавателей, деятелей искусства.

   

Яндекс.Метрика